Российские волонтеры эвакуировали собак и кошек из приграничных районов. Тысячи животных сейчас находятся под обстрелами в приграничных районах. Точной статистики нет. Есть просто судьбы: у кого-то умер хозяин, где-то бросила семья, а кто-то не смог забрать с собой в неизвестность и пытается найти новый дом, вывезти из опасности. Ведь перспектива у животных, которые остаются в приграничных районах, – смерть. Вопрос лишь, какая… Без еды и воды, под обстрелами, в одиночестве и стрессе. И таких тысячи. Некоторых животных берут под опеку военные. Делят с ними паек, переживают и заботятся. Один из героев текста - белоснежный кот Пломбир - прибился к военным. Пришел месяц назад, худым, в ошейнике, с огромными зелеными глазами, в которых читались паника и просьба о помощи – так стал главным мурчащим на посту. Враг не пройдет! Мы публикуем рассказ волонтера (и по совместительству главного редактора сайта «Страсти») Елены Ровковой. Лена вместе с зоозащитником Ириной поехала спасать животных в поселок, расположенный в Белгородской области. К ним обратилась местная жительница Ольга (имя изменено, прим. «Страсти»), которой пришлось покинуть дом из-за бесконечных прилетов. В приграничье остались ее собака и еще много животных, которых она знала. Куда, как вывозить? Местных волонтеров почти не осталось, животные в панике – порой их сложно поймать, даже самых контактных и социальных. Так произошло знакомство, и случилась спонтанная поездка.Тихий поселок под Белгородом прямо на границе с Харьковской областью, раньше там была размеренная и спокойная жизнь. Школа, завод, магазин, клуб, деревенские домики, а где-то очень современные, тепло и уют. Но все поменялось этим летом. Постоянные обстрелы, прилеты дронов, разрушенные дома, судьбы, школа, от которой ничего не осталось. И пустота. Поселок призраков... Где остались единицы людей, но очень много домашних питомцев, которых оставили хозяева… или погибли. И мухи, рой мух, бесконечное количество мух. Как и постоянный звук прилетов и взрывов. Но об этом позже.Ольга, которая обратилась к волонтерам (имя изменено, прим. «Страсти») родом из Харькова. У нее хрупкая и нежная внешность, но характер – мужественный и храбрый. Так пришлось, так сложилось. До начала СВО с дочкой и мамой жила там. Когда началась специальная военная операция, Ольга собрала семью, кошку и под обстрелы поехала в поселок в Белгородской области. Там на границе жила бабушка и очень их ждала. На вопрос, а как же вы доехали, ответ тихий. – Машину до нас обстреляли, и все люди погибли. Мы ехали и молились. - Вам было страшно? - У нас не было выбора.В поселке под Белгородом семья обжилась, появились спокойствие и планы на завтра, соседи, которые стали друзьями. Все друг друга знают. Большая семья! Знают всё, включая то, у кого какие коты, собаки. Там текла размеренная жизнь, были красивые закаты и самые яркие поля с подсолнухами. До мая 2024 года. Пока ВСУ не начали бомбить их поселок. Обычные люди быстро стали различать прилеты и отлеты, а еще - виды беспилотников. Самый страшный из них – «Баба-яга». Говорят, ни с чем не спутаешь этот звук.В поселке у каждой семьи животные: собаки на цепи, в доме коты, котята, мелкие песики. Большое хозяйство! Любимые, с ошейниками, именами, своим общим прошлым. В ПВР (пункт временного размещения, прим. «Страсти») нелегко устроиться с таким приданым. Многие оставляли животных в разрушенных домах с надеждой, что как-нибудь разрешится. Собак снимали с цепи, кто-то прятал в погреб, кто-то умолял соседей последить, ну а кто-то бросал просто так. Можно ли осудить? Ольга не могла оставить своих питомцев, но куда с ними? А еще куда тех, кто остался, кто на привязи без воды, а кто закрыт в доме?Ольга обратилась к волонтерам, кто уже эвакуировал собак из зоны боевых действий. Так случился этот рейс. Учитывая, что многие животные находились в стрессе, нужны были опытные руки. Так мы поехали помогать. На месте, руками – мой первый опыт. На вопрос, было ли страшно, ответ простой – за сутки до поездки очень. Не могла надышаться. В процессе уже не думаешь про страх - совсем другие хлопоты и заботы.День первый, и вот мы в Белгороде, подъезжаем к посту, нам подготовили пропуска, встречают военные. Пугают, конечно. Ну еще бы! Без каски, бронежилетов, две девушки из Москвы с горящими глазами приехали спасать животных. Наверное, ироничная картина. «Вы будьте, пожалуйста, аккуратны. Все время смотрите по сторонам: на небо, под ноги. Сегодня уже были прилеты. А что делать-то будете?» - обращались к нам военные. План был простой. Местная Ольга знала всех кошек и собак в поселке: кто и где остался. Соседи оставили ей список. Какие-то хозяева просили, чтобы питомцев забрали, кто-то из жителей находился в больнице, некоторые в тяжелом состоянии, и уже не до животных. Да и они остались на привязи без воды и еды. Нужно было ловить и везти в Москву. На каждую собаку и кошку искались кураторы, люди, которые возьмут под свою опеку – сдать анализы, приютить на время, а дальше оставить себе или искать дом. План такой. Пока мы рассказываем все это военным, появляется белый кот, он мурчит и подходит к нам. Военный Витя (имя изменено, прим. «Страсти») из Севастополя, попал на СВО по мобилизации. Говорит, что сильно изменился за это время, понял, что значит защищать Родину, повзрослел. И действительно, выглядит как молодой парнишка. А вот глаза – мудрые. И тут кот, его зовут Пломбир, белоснежный, красивый, с ошейником. Прибился к военным месяц назад и стал, конечно, любимчиком. Ребята о нем заботились – у Пломбира даже было свое место.Мы предложили забрать кота – и тут мнение военных разделилось. Часть, конечно, сказала «да». А другая – «ну как мы без него, привыкли же сильно». На минуту повисла пауза, все переглядываются. Совместно принято решение кота отправить в Москву. Витя сам грузил в переноску, никому не доверял сокровище и нашептывал коту – «не переживай друг». Попросил у нас номер телефона, и строго сказал: как Пломбир доедет – прислать фотографии, что все хорошо, а как дом найдем – еще кадры. Волновался сильно. Другой военный Егор (имя изменено, прим. «Страсти»), старший лейтенант, отошел на секунду и вернулся с консервами «Вискас». «Вот, возьмите, пожалуйста, для Пломбира», - произнес он. Военные с оружиями, строгие и суровые внешне, переживают за обычного кота, который прибился. Собрали приданое, и на лице легкая растерянность. На посту нас также ждала команда из теробороны. Без нее не добраться, не доехать – очень опасно. Тероборона — это обычные люди, в прошлом с разными невоенными профессиями, а сейчас помогающие мирным. Как местная полиция. А еще у них есть РЭБ (на месте учишься новым словам). Это - радиоэлектронная борьба с дронами, она позволяет узнать, что БПЛА где-то рядом, и, если повезет, заблокировать. Старший Леонид (имя изменено, прим. «Страсти»), улыбчивый и загорелый, рядом с ним сразу стало спокойно. Он женат, есть трое детей, раньше работал в сельском совете. В начале СВО решил, что должен помогать гражданским, и перешел в ряды территориальной самообороны. И таких историй очень много – про долг помогать, про защиту Родины и любовь к стране, к людям. Леонид раньше увлекался охотой, и данное хобби помогает в новой реальности – пользоваться оружием. Сбивает им дроны… На вопрос, сколько ты уже отстрелял, скромный ответ: «Четыре! А вот есть один… он целых 42 сбил!» Герои среди нас. Обычные люди. Все готово, «Газель» с клетками, чтобы грузить и сажать животных. Нужно ехать. Кажется, время там идет по-другому. И каждая минута дорога. В одном месте нельзя находиться больше пяти минут, толпой. Нельзя то, нельзя это. Первые рекомендации: «Едем быстро, смотрим на небо, если мы останавливаемся, значит и вы сразу останавливаетесь. Мы выходим из "Газели", вы быстро выходите из машины. Поехали». По дороге, где поля и леса, не слышно пения птиц, какое-то пугающее одиночество. За весь путь не встретили ни одной машины, только наши две. Вот самый опасный кусок маршрута, тероборона останавливается, мужчины быстро выходят - мы следом. Засекли первый дрон. Очень странные чувства, но времени на анализ нет. Стоим. Смотрим по сторонам. Смотрим на небо – оно голубое-голубое. Наивное чувство, что кажется мирным… Пронесло. Поехали дальше. И вот он поселок. Полностью разрушен. В почти каждый дом был прилет. Город-призрак, окутанный роем мух, которые везде и повсюду. Одной собаке мухи сильно прокусили ухо, такие масштабы… В деревне все еще остались несколько семей, которые кормят брошенных животных, тушат пожары и приглядывают за домами выехавших. Они ни при каких обстоятельствах не собираются покидать свой дом. Мы привезли воду, корм, еду людям. На месте это кажется каплей, хотя думали, что закупили много. Ну что, начали работу. Грузим собаку и слышим взрыв. Ничего не говорим. Наш взгляд увидел мужчина из теробороны. «Это выходы, этого вам не надо бояться», - произнес он. И вопрос в воздухе: «Да как вы их отличаете?» Ответ с улыбкой: «Мы так живем». И дальше потоком несут животных или говорят, куда идти. Хозяин сильно пострадал, пес на привязи, без еды и воды, бабушка в больнице, и полностью разрушенный дом, все в осколках, и под крыльцом маленькая белоснежная собака… Достать было сложно, и все вокруг в разрухе. Из теробороны предупреждают: «Дальше не ходите, могут быть лепестки, чем они там еще стреляли…» Идешь аккуратно, смотря на каждый свой шаг… Тоже привыкаешь быстро. Поймали. Посадили. И нашли щенят чуть подальше, они только открыли глазки, маленькие комочки… Сажаем. Как оставлять? Погибнут. Этот вопрос в воздухе постоянно, нельзя выбирать, кому жить, а кого оставлять. Стратегия – забираем всех. А где мама? Чуть тревога… и, как кадр из фильма, бежит крохотная собака… Семья вместе. Погрузили.Коты, которые услышали шаги и запах еды, бегут сломя голову к рукам. Требуют внимания. И просятся на ручки. Вислоухий кот с домашним ошейником, очень-очень худой и напуганный. Люди… Вот бабушка, передали ей еду, она отказывается уезжать. Говорит: «Да куда, нет, мы никуда не поедем». У нее сын таксист, и каждый раз рискует жизнью, приезжая к родственнице с едой… Страх будто идет фоном, уже не так остро чувствуешь. Еще одна женщина, ей 90 лет, записали номер. «Мы останемся здесь, это наш дом», - произнесла она. Другая бабушка согласилась в этот день уехать. Тянула до последнего. Страшно менять свою жизнь на старости лет, «но страшнее уже оставаться». А у нее рыжий кот, домашний и любимый. Когда начались обстрелы, кот перестал подходить к рукам. Постоянная паника и нескончаемый стресс – питомец одичал и перестал подходить даже к своей хозяйке. Машина стоит, времени мало, тероборона торопит: «Летает, дроны летают». Взрывы. Прилеты. Мы так и не смогли поймать кота. Оставили много еды и воды. Прошлись по поселку, поняли, скольким еще нужна помощь. Всех грузим, сажаем в переноски. И тут бежит один пес. Уже до ужаса банальная история: погиб хозяин, прибился к соседям. Удивительная собака, сама подошла к нам, залезла в «Газель» и взглядом будто говорила: «Ну, везите в новую жизнь». Клетки уже забиты, слишком много тех, кого уже поймали. Все гораздо больше статистики и плана. Пришлось оставить. Но пообещали вернуться. День второй. Второй день оказался насыщенным, потому что были постоянные прилеты. Информация быстро дошла до местных, они знали, что в поселок, рискуя жизнью, приехали волонтеры эвакуировать собак и семьи. Просили, только чтобы забрали. Отдавали под взрывы, со слезами. Барон - старенький пес, весит килограмм пять максимум и большая часть — это уши. Он слепой. «Барона обижают курицы, еду забирают, возьмите, пожалуйста», - просили нас. Беляш, как той-терьер-переросток. Женщина не могла сдержать слез, просила самой посадить в машину. И оттягивала этот момент - посадить в клетку и расстаться. «Вы же найдете ему самую лучшую новую семью?» - спрашивала она. Мужчина нес на руках метиса-кавказца... И скупая слеза. Без слов. Под обстрел. И потом, как новый вдох, шутка: «Ну он же почти хаски, пристроите, найдете дом». И тут снова где-то дрон. Тероборона начала ускорять нас: «Вам волю дай, по всему поселку гулять будете, повеселее, девчат, работаем». И мы начали работать повеселее. Грузим в машину. И слышишь все эти истории, пропускаешь через себя, но нет времени погрустить. Почти всех посадили в «Газель». Ну, и, конечно, того песика, которому обещали Москву. Уговаривать не пришлось, чуть помогли сесть в переноску. Перед отъездом решили пройтись и налить воду для тех, кого не нашли (но просили забрать), кто одичал и не подходит. Тут куры стали налетать на воду со всех сторон (где же птицы были все время, не видно и не слышно). Набрасываются на воду – необычная картина. А чуть в стороне гора трупов из птиц. Их не ели ни кошки, ни собаки, ни дикие звери. Просто трупы, будто они замерли. На все смотришь и не успеваешь даже почувствовать, как вбегает тероборона. Засекли, дрон попал в машину недалеко от нас, надо срочно уезжать. Дальше Белгород. Весь город подготовленный – укрытия, аптечки, предупреждения, куда звонить, что делать. Очень хвалят и любят губернатора Вячеслава Гладкова – столько теплых слов. В городе кипит жизнь. Свадьбы, прогулки, магазины. Только «укрытие» в каждом метре напоминает, где ты.После приграничья звук ракетной опасности, работы ПВО и правда не страшный. Тоже привыкаешь. И уже также отличаешь. Еще раз проверили эвакуированных животных, перегрузили в большой автобус и увезли в Москву, в новую жизнь. Сейчас все кошки и собаки по передержкам, сданы анализы, единицы даже успели найти семью. Их уже ждали дома. Фото Пломбира с передержки отправлено военному, начинается поиск дома. Мы всё запомнили. И это не забыть. Впереди еще много работы, всем нужно найти семью. И очень большая ответственность – не только перед этими животными, а еще перед людьми, которые как будто стоят сзади, и ты помнишь их слезы. Не подведем! Такая вышла поездка. Такой получился рейс. Ниже приводим информацию о животных, которым нужен дом.
Певец Данко рассказал об участии в шоу «Выживалити» и творческих планах. Данко (настоящее имя Александр Фадеев) получил первую известность в качестве артиста балета в Большом театре. Целеустремленность и упорство позволили Александру добиться немалых результатов на балетном поприще, а после — закрепить успех в качестве певца. За свою карьеру артист записал целую серию романтических и танцевальных хитов, дал множество концертов, а совсем недавно принял участие в новом сезоне шоу «Выживалити» на телеканале «Пятница!», который стартует 14 февраля в 19:00. Портал «Страсти» пообщался с музыкантом и выяснил, как проходила его подготовка к участию в телепроекте, почему он решил переехать в Ялту, а также кто из артистов импонирует ему в отечественном шоу-бизнесе. С ранних лет ваша жизнь была напрямую связана с балетом. Можно ли сказать, что карьерный вектор был предопределен с самого начала? Нет, ничего предопределено не было. Сначала в детстве я мечтал был пожарным, потом «нахимовцем» (студентом Нахимовского училища — прим. «Страсти»), потом «суворовцем» (кадетом Суворовского училища — прим. «Страсти»). Но по возрасту не проходил, был слишком маленьким, и ни в одно из училищ не принимали. Мама предложила мне заманчивую, по ее словам, альтернативу — поступить в Московское академическое хореографическое училище (МАХУ). Расписала мне всю жизнь наперед. Сказала, что, если я туда попаду и его закончу, я поступлю на работу в Большой театр. Мои детство и юность пришлись на годы Советского Союза: наша жизнь была однообразной, скучной, нищенской и ужасной. Мама мне вторила: «Поступишь в Большой, будешь ездить за границу. Это самая яркая звездочка на мировом культурном небосклоне. Будешь тесно с великими людьми общаться». То же самое, что сейчас сказать человеку: «Хочешь в рай попасть и посмотреть, как живут ангелы?». Конечно же, меня это очень заманило. Двести человек на место в МАХУ — такой был конкурс, вся страна хотела туда попасть. Моей однокурсницей была дочь генерального секретаря Андропова — вот уровень у училища. И я поступил туда, сын мамы-педагога и бабушки-врача, из очень бедной семьи, нищей. Мы недоедали, не говоря уже об остальном. Позже так же поступил в Большой театр. Все благодаря таланту. Пробивался, как мог. Какие самые яркие воспоминания у вас остались из времени работы в Большом театре? Это одно большое и яркое воспоминание. Жизнь была наполнена смыслом «от и до». Получив эту профессию, я обзавелся инструментом для того, чтобы быть счастливым. Я сразу попал в класс к Асафу Мессереру — великому балетмейстеру, легенде. Потом учился у Улановой. Меня окружали величайшие произведения и музыка, гениальные люди. Были гастроли, и по пять месяцев я ездил по Японии, Штатам, Австралии. Бесконечный круговорот счастья. Мне рукоплескали, стоя часами, зрители лучших площадок — Альберт-холла, Ла Скалы, Гранд Оперы. Большой театр того времени был как Древний Рим в своем полном расцвете. Страной в стране. Я вообще не выходил за пределы Большого. Вся моя жизнь была сосредоточена там. Есть ли у вас любимая роль или спектакль из вашего периода в балете? Я не был ведущим солистом в театре и танцевал разные роли, у меня их было сотня. Как ломовая лошадь! Все роли были прикольными и обалденными по-своему. Первые шаги в певческой карьере Вы сделали еще во время работы в Большом. Почему решили попробовать свои силы на музыкальном поприще? Закончился век Большого театра, театр закрылся на долгосрочный ремонт. Труппа стала разваливаться после перестройки. Лет пять театр как-то по инерции просуществовал в нормальном виде, а потом пришли люди и начали его разваливать, уничтожать, разрывать на кусочки. Там даже пыль была святая от сцены, понимаете? Большой был уникальным, аутентичным, чем-то равным Колизею. Но это все благополучно «ушатали», золото соскребли и пластиком заменили. Сделали дешевый ремонт, жуткий — тело монстра похоронили, а вместо него двойника подсунули. Я был тем самым осколком, отвалившимся от Большого театра, оставшимся перед выбором — а что ему делать в этой жизни, как выживать? Мы все, артисты того периода, были очень творчески и разносторонне талантливыми. Постоянно устраивали какие-то капустники, вечно вместе что-то придумывали. Я сам написал более трехсот романсов на стихи поэтов Серебряного века. Мне очень нравилось петь и сочинять. И вот я решил начать показывать свое творчество другим. Одному продюсеру, Леониду Гуткину (первый продюсер певца — прим. «Страсти»), это понравилось. И мы сделали проект «Данко», записали одноименный первый альбом, в который вошло множество прекрасных песен, включая «Московскую ночь» и «Малыша». Я стал популярным, у меня началась новая жизнь. Опыт в балете как-то помог Вам при переходе в амплуа певца? С какими трудностями Вы столкнулись во время этой трансформации? Опыт в балете мне никак не помог. Ты либо певец, либо танцор. Подтанцовку и хореографию, которая нужна на поп-сцене, может любой человек освоить — для этого балетная подготовка не нужна. Балетное прошлое мне скорее помешало. В шоу-бизнесе надо быть хамом, офигевшим. Если ты не наглый, на тебя плюют и ноги о тебя вытирают. А Большой театр — это дисциплина. Балетные артисты — рабочие лошадки, которые привыкли, как солдаты, четко в строю ходить. Я за 25 лет работы на эстраде даже ни разу на концерт не опоздал. Кажется, что работа в театре — бесконечный стресс и адские физические нагрузки. Как Вам удавалось справляться с этим? Мощнейшие, максимальные нагрузки. Нет более сложной творческой работы, чем у артиста балета. С утра до ночи, с детства до 40 лет, вкалываешь по максимуму. Но подготовка, режим и дисциплина позволяют со всем справляться. Входишь в ритм, существуешь и привыкаешь. Все справлялись, и я справлялся. Какие уроки, полученные в балете, вы применяете в своей музыкальной карьере? Никакие. Одно с другим не рифмуется, не пересекается никак.Кто ваши музыкальные вдохновители? Есть ли артисты, с которыми хотелось бы посотрудничать? Один из самых ярких продюсеров в российском шоу-бизнесе — это мой первый продюсер, Леонид Гарриевич Гуткин, который создал проект «Данко». С ним я бы продолжил сотрудничать, да не судьба. Какие у нас сейчас коллаборации? Бездушные и лицемерные. Делают совместные треки только знаменитые с суперзнаменитыми, удачливые с супер-удачливыми. Если ты начинающий артист — фиг тебе, на тебя плюют. Вот выбьешься в люди — тогда Киркоров первым к тебе прибежит. До поры до времени. А потом вновь ты никому не нужен. Поэтому большого желания и мечты с кем-то спеть из «наших» у меня сейчас нет. Какие эмоции и мысли вы хотите передать своим слушателям через свою музыку? Я достаточно долгое время исполняю музыку определенного толка и точно знаю, что любят и получают мои слушатели — атмосферу. Очень много людей на моей музыке выросло, многие школу заканчивали, многие женились на моих песнях. Моя музыка для них — воспоминание и ностальгия по хорошим, добрым временам. Даже если я буду выпускать новую музыку, мои песни останутся такими же атмосферными. Это мое главное условие при создании музыки. В прошлом Вы неоднократно принимали участие в съемках сериалов и кино. Допускаете, что в обозримом будущем вернетесь на съемочную площадку? Было дело! Классное дело, очень это любил! Но я этим занимался больше как хобби, не развивал. Не сложилось. И переключился через какое-то время обратно на музыку, ведь я «с песней по жизни». Но если вдруг мне предложат сняться в кино или сыграть в каком-то спектакле, я обязательно и с удовольствием это сделаю. В 2018 году Вы переехали из Москвы в Ялту. Жизнь в огромном мегаполисе более не привлекает Вас? Вдохновляет ли вас текущее место жительства? Да, мы с женой Машей переехали в Ялту в 2019 году, когда началась пандемия. Сбежали от ада и ограничений. Жизнь в квартире в огромном городе на тот момент была невыносимой. В Крыму мы сняли дом в лесу у моря. Не было никаких проблем, одна радость — чистый воздух, невероятная природа, великолепная погода, тишина, шашлычки. Я тогда подумал: «А чего я вообще жизнь трачу на проживание в мегаполисе?». С толпами людей, реками железных машин, вонючей канализацией и грязью, летящей тебе в лицо. Вписки, тусовки и клубы давно мне не интересны, меня влекут другие флеры и вайбы. Я ищу единение с природой. Меня вдохновляет медитация, занятия спортом. Нравится смотреть на море и рисовать картины — спокойно и расслабленно. Поэтому жизнь в Крыму — настоящее наслаждение. Но мне часто приходится ездить в Москву по работе — на съемки, концерты, мероприятия. И мне все время очень хочется поскорее вернуться домой, в Ялту.Ваша супруга — DJ. Советуетесь ли Вы с ней по поводу собственного творчества? Да, моя жена, Маша Силуянова — легендарный диджей. Большой профессионал своего дела. Конечно, советуюсь с ней — а с кем же еще? И почему бы и нет? За свою карьеру Вы дали не один десяток концертов. Сможете вспомнить самое запоминающееся выступление? У меня было много концертов, но самые яркие и запоминающееся выступления происходит со мной сейчас на съемках нового музыкального шоу. Это просто феерия во всех смыслах, мне повезло работать с невероятной командой. Непередаваемая атмосфера. Как вы справляетесь с волнением перед концертами? На своих сольных концертах я Царь и Бог. Волнение присутствует, но оно легенькое, подхлестывающее. Я не имею ничего против волнения, думаю, что оно должно присутствовать в разумных пределах. Обходишь его, выходишь на сцену и делаешь свое дело.Вы стали участником нового сезона «Выживалити». Почему решили принять предложение от продюсеров проекта? Я по своей природе авантюрист и согласен на любой кипиш, кроме голодовки. Для меня самый большой кайф — бросать себе вызов. Как проходила ваша подготовка к съемкам? Как думаете, опыт в балете поможет вам на шоу? Я никак не готовился к шоу. За неделю до того, как мы должны были ехать на проект, решил проверить, в форме ли я вообще. Пришел на стадион, потренировался — в итоге и четверти стадиона не смог пробежать. Я бегу, у меня сиськи трясутся, я жирный, вешу-то 100 кг. Оно и понятно — столько лет без спорта. У меня была травма спины, я несколько лет шевелиться нормально не мог. Потом упал с мотоцикла — практически рука оторвалась, мне в четырех местах пришивали сухожилия. Я был в худшей форме за всю свою жизнь, был куском мерзкого, отвратительного жира. И вот в таком состоянии поехал на проект. Честно говоря, я бы раньше начал готовиться, если бы знал, куда иду — первый сезон не смотрел. Думал, вот сидят там участники, языками чешут, жрут какашки и тараканчиков. Разговорчики, тусовочки. Мягко говоря, недооценил. И в соперниках у меня были молодые качки, спортсмены, даже олимпийская чемпионка. Когда их увидел, вообще был шокирован. Но уже было поздно что-то с этим делать. Поэтому для меня участие в «Выживалити» — не просто подвиг, а мегапреодоление себя. На таких градусах и пределах я не существовал никогда — даже в балете у меня такого не было. Главный приз на проекте — 10 млн рублей. На что потратите эти деньги в случае победы? Я бы раздал долги, выплатил кредит и постарался достроить дом в Крыму. Думаю, что на все про все хватило бы еле-еле.Не так давно вы вновь стали отцом. Хотели бы, чтобы сын пошел по вашим стопам? Да, не так давно я стал счастливейшим из счастливых людей на планете: у меня родился наследник, мой любимый и родной сыночек, мое солнышко! Я просто наслаждаюсь тем, что он у меня есть. И слава богу, что так все произошло. А кем он будет и по чьим стопам пойдет — меня вообще не волнует и не заботит. Главное, чтобы был счастливым и здоровым. Что бы вы посоветовали молодым людям, которые хотят попробовать себя в балете и музыке? Пробуйте себя в балете и в музыке, ребята! Не важно, будете вы получать грандиозные деньги или нет. Но вы свою жизнь проживете качественно. И думаю, что Бог это точно оценит. Творческий потенциал человеку дан неспроста — им нужно пользоваться, его нужно развивать. Им нужно жить. Вопреки всему. Поэтому просто дерзайте и кайфуйте. Получайте удовольствие от полноценной реальной жизни! Каковы ваши планы на будущее? Есть ли у вас творческие амбиции? Мечтаю поскорее достроить дом в Ялте. А что касается творчества, то у нас, артистов, жизнь непредсказуемая и непрогнозируемая. По крайней мере, у меня. Поэтому в моих ближайших творческих планах — жить, радоваться жизни, растить своих детей, наслаждаться временем, проведенным с семьей. И быть открытым ко всем рабочим предложениям — принимаю и берусь за дело с большой благодарностью. Наш сайт называется «Страсти». А что является страстью для вас? Моя единственная страсть — моя жена.
